Настоящий материал подготовлен на основе оригинального исторического исследования из раздела «Histoire de l'ampélographie» («История ампелографии»), автором которого является Ш. Таллавинь (Ch. Tallavignes), опубликованного в первом томе классической «Ampélographie» под редакцией П. Виалла и В. Вермореля (Macon, 1901–1910).
Имперский масштаб: проект Наполеона I и графа Шапталя
Великая ампелографическая кампания аббата Розье и широкое общественное признание аграрной науки на исходе XVIII века принесли свои долгожданные плоды в следующем столетии. На рубеже веков во Франции, Испании, Германии и Италии изучение разновидностей лозы приобрело невиданный доселе размах. Развитие науки шло в тесном союзе с бурными потрясениями самого виноделия, которое регулярно переживало тяжелейшие экономические и биологические кризисы. Именно поэтому история ампелографии XIX века развивалась мощными, волнообразными вспышками.
В эпоху Первой империи многие соратники Розье заняли высокое государственное положение. Выдающийся ученый, доктор медицины и профессор химии Жан-Антуан Шапталь, удостоенный титула графа Шантелу, стал министром внутренних дел при Наполеоне I Бонапарте. В 1801 году (X году республики) Шапталь опубликовал свой фундаментальный «Теоретический и практический трактат о культуре винограда», который во многом опирался на незавершенные рукописи Розье. Будучи в большей степени ученым-химиком и энологом, нежели полевым виноградарем, Шапталь, тем не менее, загорелся идеей реализовать давнюю мечту своего покойного друга — полностью искоренить хаос в названиях сортов винограда на территории всей Франции.
Используя всю полноту своей жесткой министерской власти, Шапталь издал официальный указ, предписывающий префектам абсолютно всех департаментов империи немедленно собрать и прислать в Париж boutуры (черенки) всех разновидностей винограда, возделываемых в их регионах. Ответственным за прием, высадку и научный учет этого колоссального массива растений был назначен близкий друг министра — выдающийся ботаник Луи Огюстен Боск (1759–1828 гг.), получивший должность генерального инспектора государственных питомников Франции.
Люксембургский сад: центральный питомник и шедевры Редуте
Базой для создания центральной ампелографической коллекции был выбран знаменитый Люксембургский сад в Париже. Его территория была расширена за счет присоединения старинных садов монастыря Картезианцев (Шартрёз) на улице Д'Анфер, чья уникальная коллекция плодовых деревьев была спасена учеными Туэном и Эрви в самые суровые годы революционного террора. Боск, наделенный министерскими полномочиями, возглавил Люксембургский питомник и приступил к формированию масштабной живой коллекции, призванной стать эталоном для европейской науки.
Одновременно с закладкой виноградника граф Шапталь запустил беспрецедентную художественную кампанию. Он нанял величайших мастеров эпохи, чтобы они с абсолютной ботанической точностью зафиксировали на бумаге сортовые особенности лозы. Возглавил эту работу легендарный живописец Пьер-Жозеф Редуте, рисовальщик Академии наук и соавтор Дюамеля. В этой работе также приняли участие выдающиеся художники А. Пуато, П. Бесса, П. Турпен и Тереза Бодри де Бальзак. Мастера создавали шедевры невероятной красоты: тончайшие акварели с ювелирной точностью передавали прозрачность спелых ягод, бархатистость сортового пруина и характерное жилкование листьев винограда.
К огромному сожалению, этот грандиозный имперский проект, как и начинания Розье, натолкнулся на внутренние научные противоречия и чиновничье безразличие. Луи Боск, возглавлявший Люксембургскую коллекцию более двадцати лет, в глубине души разделял ошибочные взгляды Дюссьё. Он не верил в стабильность сортовых признаков лозы при вегетативном размножении и утверждал, будто сорт винограда непрерывно и хаотично видоизменяется под воздействием внешних факторов. Боск писал в 1809 году: «Чем дольше культурные растения возделываются человеком в одной местности, тем больше вариаций они дают. Лоза, чья история теряется во тьме веков, дала колоссальное число разновидностей из-за различий почв, климата, экспозиции и способов ухода, и эти вариации множатся каждый день».
Возникал очевидный парадокс: Боск собирал в Париже сорта винограда со всего мира, будучи заранее уверенным, что под климатом Парижа они неизбежно утратят свой первоначальный облик. Пытаясь оправдаться, он утверждал, что изменения затронут лишь вкус южных ягод из-за нехватки продолжительного летнего тепла, а через двадцать лет он все еще сможет безошибочно отличить близкие сорта винограда, поскольку «овальная ягода никогда не станет круглой, а гладкий лист лозы не покроется густыми волосками».
Запустение питомника и спасение затерянного атласа Редуте
Грандиозный план Луи Боска, включавший ведение трех параллельных рабочих журналов (книги синонимов, книги абсолютных описаний и сводной синоптической таблицы), оказался слишком тяжелым бременем. Из-за административной неразберихи в Люксембургском коллекционном питомнике быстро воцарился хаос. Боск совершал частые ознакомительные поездки по провинциям, но ни в Париже, ни в регионах не смог окончательно распутать сортовую путаницу. После его кончины в 1828 году уникальный виноградник переживал периоды то кратковременной министерской поддержки (при графе де Шампаньи и министре Деказе), то полного забвения. Руководство участком было доверено садоводу Харди, чей некорректный каталог 1844 года наглядно доказал его полное равнодушие к ампелографической науке.
К 1852 году Люксембургская коллекция сортов винограда все еще оставалась внушительной: ученый Бушардат насчитал в ней 2050 наименований (многие из которых были обычными дубликатами), представленных 4100 живыми кустами. Однако в эпоху Второй империи знаменитый питомник был приговорен к уничтожению — его остатки варварски перенесли в Сад акклиматизации в Булонском лесу, где коллекция полностью растворилась и погибла, так и не принеся ожидаемой пользы науке.
Единственным бесценным сокровищем, уцелевшим от этой масштабной имперской попытки, стал живописный атлас лозы. Долгое время считалось, что уникальные рисунки разделили трагическую судьбу утерянных бумаг Розье. Однако Ш. Таллавинь лично разыскал их в архивах Национального сельскохозяйственного общества Франции, где они десятилетиями пылились в закрытом картоне. Из затерянного имперского заказа уцелели 66 великолепных цветных пластов (планш): 42 работы Пьера-Жозефа Редуте (включая листы его брата Анри-Жозефа), 15 — Альфонса Пуато, 5 — Пьера Турпена, 3 — Терезы Бодри де Бальзак и 1 — Панкраса Бесса. Этот живописный атлас стал главным материальным памятником наполеоновской эпохи, сохранившим точный облик таких лоз, как Pineau de Bourgogne (Pineau à la demoiselle), Meunier, Sauvmireau (Gouais), Mourvèdre noir, Piquant Paul, Carignan, Prunelard, Chasselas rouge и Gros Guillaume.
Созвездие региональных ампелографов Франции (1808–1828 гг.)
Пока центральный парижский проект Боска терпел административный крах, во французских провинциях зародилось целое созвездие блестящих исследователей-практиков, которые обогатили науку точными локальными каталогами. В окрестностях Парижа Жюмильяк (1802 г.) составил меморандум о сортах лозы департамента Сена и Уаза, Курноль, Каде де Во и Сажре описали исторические парижские виноградники, а Кальве в 1811 году издал практическое руководство по культуре знаменитого сорта Шасла (Chasselas). В это же время Мартинет прислал Боску подробнейшие морфологические описания 24 лучших сортов винограда Шателлеро.
В других винодельческих регионах Франции прорыв совершили следующие авторы:
- Регион Бургундии и Кот-д'Ор: Выдающийся доктор Морело в 1825 и 1831 годах опубликовал точнейшую энологическую статистику Бона, зафиксировав и описав состав местных лоз.
- Регион Востока и Юры: Профессор Дроз составил каталог виноградников Безансона, Марк описал лозы Верхней Соны (1808 г.), а Тома Дофен в 1809 году выпустил меморандум с детальным описанием двенадцати юрских сортов винограда, который высоко оценил сам Бок. К ним примыкают популярные брошюры аббата Томассена (1816 г.), Мануэль Жанеза для Мозеля (1816 г.) и статистика 26 сортов Арбуа от доктора Дюмона (1826 г.).
- Регион Оверни и Юга: Обержье представил Академии наук меморандум о лозах своего края (1820 г.) и впервые в истории выделил чистую культуру винных дрожжей (Saccharomyces vini). На юге бывший префект Гарда Ж.-Б. Дюбуа в 1806 году издал превосходный меморандум о сортах винограда Кот-дю-Рон, а Парис в 1811 году зафиксировал сортовой состав Тараскона.
Манифест Ленуара и методы борьбы с хаосом в названиях
В этот же период выходят в свет две важнейшие теоретические работы: «Французская энология» Каволо (получившая Гран-при Института в 1827 году) и «Трактат о культуре винограда» Б.-А. Ленуара (1828 г.). Ленуар выступил как радикальный сторонник теории непрерывной изменчивости лозы. Он утверждал, что вегетативное черенкование не способно вечно удерживать сортовые признаки, и сорта винограда постепенно, но неизбежно видоизменяются при переносе в другой климат или на другие почвы. Именно этой сортовой мутацией он объяснял коренные различия между лозами Севера и Юга.
Ленуар детально описал случаи спонтанных почковых мутаций, когда на одном побеге или грозди винограда внезапно менялся цвет или форма ягод. Из этого он сделал поразительный и пророческий для своей эпохи вывод: в 1828 году Ленуар официально призвал ученых Франции начать масштабные опыты по **прививке европейских сортов винограда на американские дикие лозы** с целью получения новых, устойчивых разновидностей. Констатировав полный крах Люксембургского проекта Боска, Ленуар призвал правительство отказаться от идеи единого центрального питомника. Он полностью поддержал прогрессивный метод Делава (1821 г.), требовавший прекратить огульное собирание имен и разделить все ампелографические работы по строгим географическим бассейнам и кантонам, заложив в каждом из них локальные школы-коллекции для выявления местных синонимов.
Итог первой трети XIX века: Вслед за Ленуаром, составившим подробные сортовые списки для 58 департаментов Франции, к изучению синонимов подключилась Жирондская комиссия Судебной палаты во главе с Аубаредом, Латеррадом и Пети-Лафиттом. В 1824 году на землях замка Карбоньё под Бордо, принадлежавшего Бушеро, они основали знаменитую «Школу Синонимов». Благодаря административной поддержке префекта барона д'Оссе и поставкам из остатков Люксембургского сада, этот питомник к 1829 году насчитывал 400 сортов, а к 1834 году расширился до 800 чистых разновидностей лозы. Французская наука совершила мощный практический рывок, вплотную приблизившись к эпохе великой «Всеобщей ампелографии» графа Одарта.